Коротко о главном: блиц-интервью с Игорем Хабаровым

Отрицая любые попытки использования аудиоаппаратуры и синтезированного звука, Игорь Хабаров является строгим адептом акустики и выжимает максимум возможностей из концертного рояля. В настоящее время петербургский композитор активно работает над собственным вокально-струнным проектом и готовит дебютный полноформатный релиз. Редакция “Неоклассики” расспросила Игоря об источниках вдохновения и о том, как инженерное образование влияет на творческий процесс.

— Твой любимый композитор?

— Из классиков — Шопен. Только его музыка из классической откликается во мне. Из современников — Нильс Фрам. С его произведением “Ambre” я открыл для себя неоклассику и ни капли не пожалел. Он продолжает оставаться для меня наиболее гениальным пианистом и композитором.

— Твой любимый инструмент помимо фортепиано?

— Из тех, на чем играю, — гитара. У меня их шесть штук (улыбается). Если говорить в целом об инструментах, то я мечтаю когда-нибудь освоить контрабас. Вызывают уважение люди, таскающие эти гигантские кофры по улице.

— В чем ты ищешь вдохновение кроме музыки?

— В природе, особенно в водных объектах: реках, озерах, морям. Могу часами наблюдать за течением и плеском волн. Наверное, это наследственное: мои предки были лоцманами на Северной Двине, мой отец — тоже моряк и на годы уходил в плавание.

— Ты родом из Санкт-Петербурга. Как влияет город на твое творчество?

— Петербург — не только родной, но также мой любимый город. К предыдущему ответу — здесь обилие воды, что придает мне спокойствие и вдохновляет. Кроме того, моя музыка наполнена легкой тоской, что порой свойственно и нашему пасмурному городу.

— Какой отпечаток несет твоя институтская профессия на творчестве?

— У меня инженерное образование, математический склад ума. Учился играть я не по нотам, а по циферным раскладкам и до сих пор вижу их перед глазами, когда играю; знаю, какие цифры сочетаются в правильное звучание. Также инженерная мысль заставляет искать новые звуки, отходить от классической игры, и иногда я увлекаюсь «препарированием» пианино.

— Ты известен своей тягой к импровизации. Насколько сложно тебе она удается?

— Импровизация для меня — это что-то естественное. Для меня странно, когда люди этому удивляются. Мой первый мини-альбом «Be» — это мои импровизации, записанные в течение одной недели.

— Поделись впечатлениями от своих недавних сплит-концертов с Алессандро Мартире. Чем они отличаются от аналогичных июньских с Мартином Кольштедтом?

— Мы с Алессандро совершенно противоположны по музыкальному характеру. Он — романтик, я — минималист. На мой взгляд, это хорошо для публики — каждый находит что-то свое на таких парных концертах, никто не уходит недовольным. Музыка Мартина мне лично ближе по духу и манере исполнения — он также много импровизирует на своих выступлениях и экспериментирует со звуком. Самые сильные впечатления остались от наших с Мартином импровизаций в четыре руки с роялем, родес-пиано и синтезаторами.

— Какая у тебя мечта как у композитора?

— Написать саундтрек к художественному фильму. Мои произведения звучали в нескольких короткометражках, документальных фильмах, рекламных роликах, но хочется именно полноценно прочувствовать кинокартину и перевести свои чувства в музыку к ней.

— Каким будет твой будущий альбом?

— Альбом «Changing Colors» посвящен временам года. Всегда хотелось создать цикл по сезонам, как у Вивальди или Чайковского. Над пластинкой я работал пять лет, часть произведений написаны в 2014-м, когда я только начинал работать в неоклассическом жанре. Настроение альбома зависит от времени года — начинается с позитивных и легких весенних мелодий, плавно перетекает в энергичное лето и через тоскливую осень приводит к зимним метелям. В целом названия пьес связаны с моей личной ассоциацией с конкретным месяцем, но есть и исключения. К примеру, самая тяжелая на альбоме композиция “Crash” написана в ноябре 2015 года в память о погибших в авиакатастрофе над Синайским полуостровом, но по настроению и музыкальному ряду я намеренно поместил ее на место августа.

X